• Альпинизм и скалолазание

    Альпинизм – это спорт для сильных

  • Начинаем прыгать

    Зачем люди прыгают на лыжах?

  • Серфинг

    Что мы знаем о волнах моря

  • Велоспорт и велотуризм

    Что такое велотуризм?

  • Бейсджампинг

    Адреналиновое сумасшествие

Активный отдыхЗемляВелоспорт и велотуризм → Велоспорт. Взгляд изнутри

Велоспорт. Взгляд изнутри

Татьяна МАЛЯНОВА, автор этого материала, - мастер спорта международного класса по велосипедному спорту на треке. Специализируется в спринте. В минувшем сентябре она заняла второе место на международных соревнованиях в ФРГ "Большой приз Дуденхоффена", пропустив вперед сильную немку Катрин Фрайтаг и выиграв у еще более сильной француженки Магали Форе. А сейчас вернулась в Москву, тренируется на велотреке в Крылатском и учится на втором курсе журфака Московского государственного социального университета.
Наш новый гимн

На пути велосипедиста наставлена сегодня уйма шлагбаумов, а на спине висит мешок с ответственностью: на тебя, мол, тратится много денег, ты должен выиграть. Как будто невдомек упрекающим, что хороших треков в России осталось мало, так что мастерство оттачивать просто негде. За рубеж из наших спортсменов сегодня едут единицы. Часто за свой собственный счет — в надежде на скромные призовые, которые, может быть, покроют дорожные расходы. Везде, где замешаны деньги, плетутся интриги. Есть международные выезды, вокруг которых идет непримиримая война. Каждый стремится отхватить кусочек пожирнее. Южная и Северная Америка, Япония, Австралия — самые лакомые куски. Желательно поехать за счет Союза велосипедистов России. Не каждый может "раскрутить" спонсора на дорогие билеты, и далеко не у всех есть меценаты. В спринте люди зарабатывают копейки. На Кубке мира у мужчин награждаются четыре человека — 1000, 800, 600 и 400 швейцарских франков. У женщин и того меньше — 600, 400, 200 и 100 швейцарских франков соответственно. У шоссейников — доходы побольше, они ездят на длинные дистанции, что оплачивается гораздо выше. Самое интересное, что у бедной российской сборной (зарплата спортсмена — 350 тысяч рублей плюс 30 тысяч в день на питание) всегда оказываются деньги на супердорогие отели. Действует принцип: или не поедем на соревнования вообще, или будем жить на широкую ногу. Сверкающая ванная, мягкий ковер, кровать-аэродром. Я бы предпочла жить попроще, а на сэкономленные деньги съездить еще на одну гонку. И кормят спортсменов во время соревнований очень неплохо. Завтрак в гостинице, а вместо и обеда и ужина — суточные. Желание сэкономить меняет людей до неузнаваемости. Некоторые ухитряются трижды сходить на завтрак, и каждый раз суют в карман или в сумку пару-тройку йогуртов или апельсинов. Другие приходят на завтрак один раз, но уж отрываются на всю катушку. Мясо, колбаса, рыба поглощаются в немереных количествах, чтобы наесться на целый день. Так поступают не только бедные русские, но и, например, датчане-спринтеры. Хотя жадность, конечно, не украшает человека, и с одной стороны от тебя бизнесмен попивает утренний кофе с маленькой булочкой, а с другой — милая дама завтракает фруктовым салатом. Если дома, в России, даже международные соревнования проходят тихо и незаметно — никто не просит автографа, нет праздничной атмосферы, не собираются толпы зрителей, почти нет болельщиков и звезд первой величины, то за рубежом любое международное соревнование — праздник. Праздник не только международный, но и — бывший советский. Здесь встречаются старые друзья. Украинцы, белорусы, латыши вдруг становятся такими близкими, родными. Шуткам нет конца. И все болеют за "своих". Когда соревнуется кто-нибудь из бывшей советской страны, отовсюду слышится "Давай!" Кажется, настоящие иностранцы немного завидуют нашему неформальному единению. С их точки зрения — да так оно, наверное, и есть на самом деле — мы все дети одной державы. Иногда это приводит к досадным и стыдным ошибкам. Во время награждений российских гонщиков организаторы уже не раз включали гимн Советского Союза. Граждане любой другой страны уже давно бы подали кучу протестов, а наши молчат. И не только из-за того, что всем все равно: молодым-то, может, и все равно, но надо видеть, как освещаются лица бывших советских гонщиков, когда звучит эта музыка. Но бывает, когда при первых же звуках музыки все, наоборот, мрачнеют и не знают, что делать. На последнем чемпионате мира в Австралии Наталье Каримовой, которая заняла первое место в групповой гонке, включили совершенно незнакомый гимн. Похоронная мелодия, от которой кровь стыла в жилах, длилась бесконечно долго. Но делать нечего: стоим, слушаем. И Наташа на пьедестале почета тоже не подает виду. В конце концов эта пытка кончилась, все с облегчением вздохнули, а австралийцы, принимавшие нас, спросили: "Неужели это ваш новый гимн?" Когда мы сказали. что, конечно, нет — впервые слышим эту жуть, окружающие стали на нас подозрительно посматривать. Советская система подготовила много талантливых не только спортсменов, но и тренеров. Часть из них работает за рубежом. Такие специалисты ценятся на вес золота, поскольку знакомы с советской спортивной методикой и знают все наши маленькие секреты.> В ГДР, например, в свое время был даже организован тренерский шпионаж: каждый немецкий тренер после международных соревнований должен был положить на стол отчет о секретах, которые применяют русские. Но и наши тренеры тоже не промах — подсмотрели у немцев разные хитрости. Так, гонщики, например, кладут под майку газетку — чтобы грудь не продувало. Как бы еще выяснить, что это такое зелененькое пьют французы перед стартом? Хотя скорее всего, секрет их потрясающих побед в том, что у них просто гениальный тренер, Даниэль Морелон. И подходы к тренировкам совсем другие: за рубежом тренер может только советовать и рекомендовать. Его обязанность — проводить тренировки, и ничего больше. Наш же тренер — это человек с громким голосом, который заставляет много работать и вовремя ложиться спать. А еще это — мама, папа, психолог, механик, врач, администратор в одном лице. Недаром эта профессия входит в десятку самых вредных в мире.
Детали и выходки

Велоспорт на шоссе — лошадиная работа. У каждого на велосипеде стоит держатель, а в нем — "бачок", то есть фляжка с энергетическим напитком (сильно витаминизированный и напичканный калориями сок или что-то вроде холодного чая), а в карманах — печенье или фрукты. Если время от времени не класть что-нибудь в рот, к концу тренировки можно "заголодать". Это жуткое состояние: круги перед глазами и ноги не слушаются — все запасы энергии в организме истощены. Гонщик напрягает всю свою волю, но едет с черепашьей скоростью. В этом случае бедняге остается только "сидеть на халяве", то есть ехать самым последним. Когда будет совсем худо, товарищи или тренер подтолкнут в спину. Во время тренировки тренер едет сзади на машине сопровождения. Если у кого-то прокол, он поможет заменить колесо, положит велосипед на багажник и подвезет к группе, которая, конечно, успела укатить далеко вперед. Самые тяжелые тренировки проходят в горах. На очень крутых подъемах скорость падает до 5 километров в час, тогда как с перевала можно разогнаться до 100 километров в час. Если дорога в форме серпантина, то приходится притормаживать перед поворотами, иначе можно запросто улететь в пропасть. Велосипедисту очень важны быт и мелочи. Во-первых, диета. На одной капусте далеко не уедешь, а ехать надо еще и быстро. От витаминов и восстановителей никуда на денешься. Сэкономишь на питании — проиграешь полколеса на финише. Нужны самые лучшие макароны, мясо, хлеб, овощи — всего в меру и вовремя. Хочется, например, съесть пломбир перед тренировкой, но нельзя — печень может заболеть. И спортсмены становятся въедливыми профессионалами. Как ни кондово это звучит, к победе приводят жесточайший режим и постоянная требовательность к себе. Небрежно и наспех оделся — заболел. Сломался маленький винтик — и велосипед не работает. Плохо выспался — туго соображаешь, и любой в гонке тебя обманет. Думаешь о плохом — к плохому и приедешь. Мелочей не бывает. Например, белые носки обязательны. Этой догме уже больше ста лет, ее придумали аристократы. Если гонщик не в белых носках, следует простой вывод — он "чайник". И доказывай потом, что ты не верблюд. Еще одно чудачество — мужчины во время многодневной гонки не бреются. Плохая примета. А вот бритые ноги — это обязательный атрибут гонщика высшего класса. Делается это для повышения собственной обтекаемости. На что только не идет спортсмен во имя победы! Велосипедистам еще повезло. А пловцы ведь сбривают растительность со всего тела, вот морока-то! Молодые гонщики обычно фыркают:
- Не буду я брить ноги! Что я, голубой, что ли?
Но через пару лет, убедившись на практике, что так можно выиграть несколько тысячных долей секунды, они, как миленькие, берут в руки бритву. Не принято обращать внимание на женские слабости и месячные недомогания. Никаких таблеток, отодвигающих критические дни или вообще их отменяющих, принимать не принято. Нелегко и тем, кто успел обзавестись ребенком. Совершенно немыслимо для любящей матери оставить малыша дома. Приходится брать на сборы кастрюльки, пеленки, коляски и детские смеси. Крутиться надо, как белка в колесе, ведь молодую маму ждут две тяжелейшие тренировки в день. И едешь себе, скрипишь зубами. А мысли там, с ребенком. Результаты от такой хаотичной подготовки, конечно, не улучшаются. Но некоторые героические женщины находят в себе силы и побеждают назло всем. Велосипедные дети особенные. Они с раннего детства видят перед собой колеса, шестеренки и рули. Заброшены в угол косолапые мишки и надоевшие погремушки. На велосипед ребятишки садятся, едва научившись ходить. Эти дети не боятся усатых дядек и незнакомых людей и автоматически становятся всеобщими любимцами. Больной вопрос для гонщиков — специфический велосипедный загар. Ноги до колен, руки и лицо становятся бронзовыми от постоянных тренировок под палящим солнцем. Спина и живот остаются молочно-белыми. На пляже такой контраст вызвал бы бурю эмоций у загорающих. Поэтому гонщики всегда стараются сгладить эту несуразность, засучить рукава повыше или полежать на солнышке в свободное время. Но настоящие профи знают — загорать вредно, потому что солнце убивает эритроциты в крови и ухудшает тем самым спортивную форму. У велосипедистов есть свои хулиганские выходки. Улучить, например, удобный момент на тренировке и схватиться за проезжающий автобус или грузовик. Но надо смотреть в оба. На такой бешеной скорости можно не заметить камешек или ямку, упадешь — костей не соберешь. Зато какое чувство полета, все горы даются с легкостью! А если вдруг бедный водитель посмотрит в зеркало заднего вида, его может хватить удар. Однажды произошло обратное. Один парень сильно разогнался, схватился за кузов и мчится себе — вплотную к борту. Ехал он ехал — и внезапно обнаружил, что сзади него прицеп... Гонщики вообще народ бесшабашный. Уже вошло в привычку кататься на тренировке с плеером за спиной. Нормальный человек до этого не додумается, когда кругом машины. Но велосипедисты каким-то шестым чувством угадывают приближение транспорта и искренне считают, что плеер — штука вовсе не опасная, а даже полезная. Машины вообще доставляют кучу хлопот. Они шумят и не дают слушать плеер, воображают себя танками и прут напролом. В Москве ненормальное автодвижение. Шофер считает себя центром вселенной, врубает магнитолу на всю мощь и выезжает на встречную полосу. Но велосипедисты не боятся даже КамАЗов и считают себя равноправными участниками дорожного движения. Когда в городе образуются пробки, на велосипеде можно добраться быстрее, чем на машине. Главное — не врезаться во внезапно открывшуюся дверцу автомобиля. Велосипедисты, которые катаются по городу, иногда напоминают трубочистов — машины ведь еще и дымят по-черному. После тренировки все лицо в саже, а под очками бело. Массу неприятностей приносят и собаки. На некоторых дорогах около обочин бродят целые стаи хищников, которые только и ждут жертву: бегущего человека или велосипедиста. При виде гонщика с места срывается вся стая и бежит с диким лаем вдоль дороги. Остается только улепетывать или отбиваться ручным насосом, который обычно прикреплен к раме велосипеда. Спринт — это хитрость с большой буквы. Дистанция — три круга на треке, то есть один километр. Соперники вальяжно выкатываются со старта, посматривают друг на друга одним глазом — прикидываются дохлым бараном, то есть не раскрывают своей домашней заготовки. И вдруг один встает в сюрпляс — балансирует на месте. Он хочет занять вторую позицию — она — самая выгодная. А первому труднее всего — слишком велико сопротивление воздуха, надо его рассекать. Третьим и четвертым быть хуже, потому что большой риск отстать и никогда больше вперед уже не выбиться. Тут-то и выявляется, у кого крепче нервы. Наконец у кого-то они не выдерживают, и он выкатывается вперед — на первую позицию, что невыгодно и в стратегическом плане: тот, кто идет первым, должен думать не только о том, что впереди, но и о тех, кто сзади: тебя все время кто-то толкает, теснит, зажимает в кольцо и создает все условия, чтобы ты упал. Иногда в спринте идут по шесть человек сразу, и получается просто куча мала. Но со стороны зрелище захватывающее — не так давно в Крылатском работал тотализатор: на велосипедистов ставили, как на лошадей. Твое дело — бороться до последнего. Арсенал тактических приемов на пути к финишу неисчерпаем. Сделать "рыбий хвост", например — то есть вильнуть в сторону, или толкнуть локтем или головой. Или "привезти на колесе": тот, кто впереди, не просто быстро едет вперед, а — с постоянным ускореним, так что у того, кто сзади, нет никаких шансов его обогнать: для обгона нужен рывок, а когда скорость впереди идущего постоянно наращивается, сделать это почти невозможно. Есть много хитрых штучек и еще столько же можно придумать спонтанно. Скорости возрастают до предела, а на решение отводится только мгновение. Главное — придти на финиш первым. В следующем заезде гонщика ждет соперник посильнее. В случае вереницы побед можно дойти до финала и выиграть гонку.
Борьба умов

Спринтера растить сложно. Требуется восемь-десять лет непрерывных стартов и мощная методика. Гонщика с высокими скоростными качествами, но без тактической подготовки можно сравнить с утюгом, любой мальчишка его облапошит. К сожалению, теперь при отборе на любые международные соревнования главным критерием стал временной норматив. Дистанцию 200 метров женщинам нужно проехать за 11, 15 секунды (65 километров в час). У мужчин норматив — 10, 20 секунды (70, 6 километра в час).
Но ведь это лишь секунды, а спринт — борьба умов. Велосипедисту нечего делать в этом виде программы, если у него интеллект на уровне табуретки. Рубаха-парень тоже пусть поищет себе другую профессию. Великие спринтеры — страшные эгоисты и куркули. Все подчинено одной цели — выиграть. Они могут между собой мило общаться, с шутками и прибаутками, но каждый себе на уме. Эти хитрецы стремятся узнать слабые стороны соперников — и в то же время не выдать своих. Такой в команде будет ненавязчиво тянуть одеяло на себя. Ничего не поделаешь, такова психология в индивидуальных видах спорта. Руководители же сборной России упрямо и тщетно пытаются собрать команду в единый кулак:
- Учите друг друга, ребята. Раскрывайте свои секреты...
В советское время все было по-другому. Три десятка Центров олимпийской подготовки растили своих спринтеров и состязались между собой. Множество гонщиков варилось в котле постоянных соревнований, набирая желанный опыт. Крытый московский велотрек в Крылатском — чудо спортивной архитектуры и дизайна — предоставлял возможность гоняться даже в самые трескучие морозы. Тренер мог заказать определенную температуру воздуха, влажность для побития рекорда. А полотно трека, сделанное из сибирской лиственницы, на самом деле не имеет аналогов в мире. Не случайно на этом велотреке было побито более ста мировых рекордов и несчетное количество национальных. Велосипедисты — люди разные. В нашей команде был необычный парень с Украины, Максим Танащук. На затылке у него была выбрита пятиконечная звезда, уж очень он любил коммунистическую партию. А на жизнь Макс зарабатывал поеданием живых тараканов. За каждого съеденного зрители платили по рублю. Он действительно их ел! Желающих взглянуть становилось все меньше. Однако он неплохо нажился... Другой интересный персонаж — постарше и весьма уважаемый мужчина — Геннадий Михайлович Мартынов. Тот всегда что-нибудь изобретал. Ел вареные яйца прямо со скорлупой: "Организму нужен кальций". Спал в полной экипировке велосипедиста, даже в шлеме: "Необходимо привыка ть к соревновательной обстановке". Иногда Геннадий Михайлович спал в противогазе: "Нужно тренировать анаэробные способности организма". За обедом он перемешивал первое, второе и третье блюда в одной тарелке: "Все равно в желудке все смешается!" Геннадий Михайлович был истинным фанатом профессии и отчаянным новатором. Он не переставал "изобретать велосипед" и все время копался в железках, что-то взвешивал, измерял, подпиливал, рассчитывал формулы. Результатами стали совершенно уникальные "мартыновские педали" и руль новейшей конструкции. К сожалению, этот гениальный изобретатель не был востребован в велосипедном спорте и стал велорикшей на бывшей ВДНХ — возил желающих на велоколяске за плату. Благодаря таким людям и возникают разные полезные вещи. Маленький велосипедный компьютер установлен на руле велосипеда и высвечивает скорость, километраж, время и другие характеристики езды, которые полезно иметь в виду. Всевозможные насадки и обтекатели помогают развивать фантастические скорости. Приличный велосипед стоит $2.500, а цена супервелосипеда вообще неограниченна. К счастью, их покупает организация. У начинающего трековика должно быть два велосипеда попроще ($300): шоссейный и трековый. У спортсмена классом повыше появляется "грязевой" велосипед — для дождливой погоды, специальный велосипед для ускорений по горам или "гитовой" велосипед для гонок на время. Все запчасти за счет спортсмена. Всегда хочется чего-нибудь новенького: красивую обмотку для руля, седло или бачок. На трековом велосипеде необходимо периодически менять ремешки для педалей. Ремешки закрепляют стопу. Это очень важно на большой скорости, иногда гонщик крутит с частотой 200 оборотов педалей в минуту — 3 оборота в секунду. На шоссейном велосипеде стоит штучка похитрее — контактные педали. Они, как по волшебству, авоматически пристегивают велотуфли. Гонщик, подъезжая к светофору, просто отводит пятку в сторону, и "щелк" — нога свободна. Очень удобно. Если клуб бедный, то гонщику приходится самому покупать приличный инвентарь. Благо в Москве полно велосипедных толкучек, например, в Сокольниках, у магазина "Зенит" или на Якорной улице. Там можно купить все для велоспорта: майку — $25, велотрусы — $30-40, термак (олимпийку с карманами на спине) — $50 или комбинезон — тоже $50. Трудно приходится шоссейницам, они должны весить как можно меньше. В одной профессиональной команде существовал обычай вычитать деньги из зарплаты за лишние килограммы. Все правильно, шоссейницы соревнуются в горах, а там лишний вес — помеха. Спринтеры — совсем другое дело. Мышечная масса дает большое преимущество. Мощный "качок" под два метра ростом — идеал телосложения мужчины-спринтера. Соперники ехидно подкатываются: "Что-то ты похудел, приятель. Негоже..." А тот понимает, что это всего лишь психологическая атака, но все равно спешит подойти к зеркалу или встать на весы — проверить, верна ли дурная весть.
Очень трудно набрать мышечную массу быстро. Кое-кто идет запрещенным путем. Даже дети начали принимать допинг. Прошлой осенью попалась шестнадцатилетняя девчушка. Ее спросили: "Золотце, почему?" Она ответила: "Я кушала куриные ножки Буша, а в них много анаболиков". Конечно, ей никто не поверил. Но тренер вступился: "Она, наверное, что-нибудь у старших девочек в косметичке нашла". В сборной России по треку нет врача, нет психолога. Никто и не думает использовать последние научные разработки — денег нет.
Гитлер капут!

Мой тренер Гарри Вазгенович давно мечтал купить второй автомобиль. И в прошлом году, когда мы с ним поехали в Германию на гонки "Большой приз Дуденхоффена" (а практика, когда организаторы соревнований приглашают одного-двух спортсменов из страны, просто потому, что они им интересны- дело весьма обычное) — Гарри Вазгенович наконец решился. Денег было в обрез — не только на автомобиль, но и на поездку — и мы вздумали совершить дешевый автобусный тур. Рекламный буклет обещал увлекательную поездку на шикарном двухэтажном автобусе за смешную цену в 150 марок с трехразовым питанием и видеосервисом. В приличном автобусе мы доехали только до кольцевой автодороги. Под Москвой нас пересадили в старенький драндулет типа "Икаруса", который жалобно постанывал на каждой кочке. Зачехленные велосипеды тряслись в багажном отсеке. Видик не работал, а питание состояло из двух сосисок — действительно, три раза, но — за двое суток. После того, как автобус все-таки преодолел две с половиной тысячи километров, всех тихонько пошатывало, а в голове что-то приятно звенело — мечта наркомана! Немцам сильно польстило, что мы добирались в их маленький город на колесах через всю Европу. Они решали, сумасшедшие мы или просто странные, но, по-видимому, остановились на загадочности русской души. На утренней тренировке я не узнала свой велосипед. Поездка не прошла для него даром, он вел себя странно и не слушался. Кончилось все тем, что я упала на ровном месте. "Хорошо отделалась!"- успела я подумать, лежа на земле, но в тот же миг мне на голову упал мой велосипед. Моя красивая спортивная форма превратилась в грязные лохмотья, но велосипед не пострадал, а это — главное. Еще одна неприятность — я рассекла локоть. Поехали зашивать в госпиталь. Врачи раскудахтались, отвезли меня в операционную и начали выполнять какие-то замысловатые манипуляции. Было совсем не больно, и даже не сказать, чтобы слишком неприятно. У нас в звенигородской больнице такую же рану мне зашивали вживую. Анестезия заключалась в том, что доктор заговаривал зубы, а потом виртуозно делал пару стежков. Вот это техника — я восхищаюсь российскими врачами! Рассеченный локоть обеспечил мне превосходную рекламу. Выхожу на старт, комментатор что-то оживленно лопочет. Все зрители словно с цепи сорвались. Оказывается, он говорил: "Поддержите Татьяну, она утром упала на тренировке. Да еще проехала шесть тысяч километров на автобусе, чтобы добраться сюда". Стадион безумствует, я разгоняюсь до шестидесяти километров в час и падаю через голову. Все в шоке, велосипед всмятку, а я в порядке. Вскакиваю, моментально понимаю, что сломала ключицу. Тут же ко мне подлетают медицинские сестры и братья, укладывают на носилки и лихорадочно обматывают бинтами. Главный доктор важно пощупал ключицу и сказал: "Капут!" Я смеюсь и вижу вопросительные взгляды. Тут же чуть не ляпнула: "Гитлер капут!" — но вовремя сообразила, что вокруг немцы. Меня понесли к машине скорой помощи, стадион стоя проводил носилки, а я почувствовала, будто что-то неправильно. Так и есть! Меня несут вперед ногами! "Рано хороните," — злорадно думаю я. И опять засмеялась. Симпатичный санитар сочувствующе посмотрел: у бедняжки шок — и пристегнул меня ремнями к носилкам. Я с видом революционерки потребовала себя освободить, и он сдался. В госпитале мне наложили повязку, предварительно сделав с десяток рентгеновских снимков. Рядом со мной помощь оказывали арийцу, который порезал палец и в сопровождении всей семьи (не пропадать же страховке!) приехал мазать его йодом. А у меня страховки не оказалось. Но добрые дяди-организаторы не глядя подписали все счета. На треке ко мне отнеслись очень трогательно. Незнакомые люди похлопывали по плечу (не тому, где сломанная ключица), твердя что-то о бедной девочке и несчастном случае. Я чувствовала, что это не показуха, они действительно хотели помочь. Прохожие останавливали меня на улице и спрашивали, как дела, дарили сувениры. Приятно в чужой стране чувствовать такую поддержку. потом мы с Гарри Вазгеновичем занялись поисками машины. По счастливой случайности среди наших новых знакомых оказался владелец сети автомагазинов, который с удовольствием продал моему тренеру серебристый "Опель". Возвращались мы окольными путями — через Чехию, Словакию и Украину, чтобы миновать криминальные зоны в Польше и Белоруссии. На таможне бродили какие-то подозрительные личности, но, к счастью, никто нас не обидел. У постов ГАИ пропуском служили моя сломанная ключица и удостоверение мастера спорта международного класса.
Глухая неудача

Сложилось мнение, что спортсмену одна дорога — в институт физкультуры. В самом деле: там легче учиться, многие учебные предметы знакомы до чертиков — легкая атлетика, лыжи, атлетическая гимнастика, баскетбол... Теперь в Российской государс твенной академии физической культуры организовали факультет индивидуального обучения — попросту говоря, спортфак. Там наши спортивные звезды и звездочки осваивают азы тренерской профессии. Без сомнения, им идут навстречу во многом — отпускают на соревнования и сборы, учитывают нехватку свободного времени. В других же вузах посложнее. Перед спортсменом часто встает альтернатива: продолжать заниматься спортом и бросать учебу — или забыть о спорте высших достижений и посвятить себя будущей профессии. Только самым шустрым удается совмещать то и другое. Минувшим летом, помня о прошлогодних злоключениях, я собиралась на соревнования в Германию с опаской. Мы взяли билеты на самолет. В Шереметьеве вспомнили, что забыли дома медицинские страховки... Только русские могут наступать на одни и те же грабли дважды! А в Германии все начали повторять мне: "Не падай!" Как будто я только этим и занимаюсь. Какой-то местный шутник заявил, что госпиталь на ремонте. Вот он, немецкий юмор!
Я стала немного мандражировать, но после разгона уже ничего не боялась. За мое второе место дали мне чудеснейший кубок и цветы. Во время круга почета призеры обычно кидают букеты в публику, и там начинаются маленькие потасовки. Мой букет попал прямиком в какого-то мужчину, который просто опешил, не поверив своему счастью. И я поняла, что взяла реванш за прошлый год. Все призовые — где-то $300 — я тут же потратила на запчасти и экипировку. Люблю я железки, но уж очень они дорого стоят! Приличная каска — DM100, еще DM200 — велотуфли. У спринтерских велотуфель в середине стопы — крепление, чтобы ноги намертво прикреплялись к педали, а сбоку — ремешок, а у шоссейников — специальный шип на подошве, который входит в прорезь контактной педали: ставишь ногу, и она как бы прилипает, но стоит отвести пятку в сторону — все сразу отскакивает. Купила электронную собаку-сигнал, который вешается на руль. Это не принято в спорте, но я не устояла. Уж очень уморительно тявкает эта собачка. Теперь я нажимаю на кнопочку и пугаю прохожих. Море удовольствия! На трековом спринтерском велосипеде нет тормозов — глухая передача, когда разгонишься — остановиться очень трудно. Для того, чтобы остановится, надо просто помедленнее крутить педали и упор делать несколько назад. Вернулись мы из Германии в Крылатское, а велотрек и не узнать. Кто-то снял все фотографии. Раньше можно было, как в музее, смотреть на нашу гордость, прославленных чемпионов, а теперь стены безликие, серые. Предчувствуя худшее, поинтересовалась у нескольких молодых гонщиков, кто такой, по их мнению, Сергей Копылов — а они и не знают такого. А ведь это легендарная личность, гонялся совсем недавно и был двухкратным чемпионом мира. Раньше мы уезжали на шоссейные сборы в Среднюю Азию. Доброжелательные люди, сухая погода и сладкие пахучие дыни. Теперь билеты туда стоят очень дорого, и все предпочитают тренироваться хотя и тоже за границей — но в Крыму. Небезызвестный поселок Форос на южном побережье Крыма в зимние месяцы становится велосипедной Меккой. Отдыхающих нет, дом отдыха выполняет план на одних только спортсменах-велосипедистах. Приезжают шоссейные и трековые команды из разных стран и городов. По всему длинному коридору дома отдыха стоят велосипеды. Весь день в корпусе тихо — обитатели или на тренировке, или спят. Вечером коридор оживает. Трехлетние дети носятся друг за другом на велосипедах, их взяли с собой на сборы мамы — шоссейницы высшего класса. За ними с тявканьем бегает спаниель. Французский бульдог громко вторит ему из-за двери. Рвется с цепи обезьяна. Орет телевизор: "Нет такой буквы в этом слове!" Из одной комнаты гремит рэйв, из другой — металл. Кто-то корпит над учебником. В номерах собираются теплые компании и травят анекдоты. Попеременно булькают кипятильники — вовсю идет чаепитие. Многие гонщики чинят велосипеды. Вокруг стоят советчики, подают идеи. Секрет в том, что все влюблены в свои машины, любят повозиться с железками, надраить до блеска и любоваться. Велосипед — существо одушевленное, он ребенок и друг одновременно. В особо сложных случаях не обойтись без механика. Механиком обычно становятся бывшие гонщики, часто — молодые ребята, у которых что-то не сложилось на треке. Механик на сборе — фигура особая, как врач. Все рвутся к нему на прием, а он лениво так говорит: у меня много работы, да и устал что-то... И надо бежать к механику из другой команды. Может, он смилостивится и поможет устранить поломку. Иначе полный крах. Придется пропустить тренировку, а это равносильно смерти. Но вот наступает отбой. И тренеры выходят на охоту ловить нарушителей режима: "Ты должен выспаться, завтра тяжелая тренировка" — написано на их лицах. Кто-то тайком попивает чаек, но его выдает звенящая ложка. Кто-то еще не выключил свет и тихонько читает. Другой пытается уснуть с плеером. Все валятся с ног от усталости, но упорно не хотят закрывать глаза.

Татьяна МАЛЯНОВА

21.01.1998

Статья взята с сайта www.Roadcycling.spb.ru

Смотрите также:
  • Допинг в велоспорте
    Велоспорт, конечно, другое дело, но и здесь забота о здоровье гонщиков, а именно на этот аспект делают акцент поборники чистоты, порой доходит до абсурда

Активный отдых – отдых в удовольствие

На улице лето, душа просто жаждет новых и ярких впечатлений. Ведь часто банальный поход на пляж заканчивается ощущением

Читать

Активный отдых – разнообразие возможностей!

Что такое активный отдых? Это, прежде всего, особая разновидность хобби людей, это увлекательный способ проведения свободного времени

Читать

Вокруг света на велосипеде

Мы подскажем вам маршрут!
Читать